понедельник, декабря 10, 2012

Современное инвестирование - 10% в месяц


Вопрос "Где взять денег?" никогда не теряет свою актуальность. В первый месяц после того, как я пошел работать у меня в голове крутилась лишь одна мысль - Я не хочу заниматься такой фигней всю жизнь! 

Времени ни на что не оставалось - ни на развлечения, ни на личностное развитие. Это было ужасно... Единственным выходом казалось, что нужно просто искать работу получше и поинтересней. Конечно, по сравнению с временами универа - теперь у меня были деньги, но большая часть все равно уходила на регулярные расходы. Экономить не было особого желания и откладывать много не получалось.

Каждый раз меняя работу, я брал отпуск на месяц, чтобы хоть как-то прийти в себя, чтобы потратить время на себя, а не на какую-то идиотскую работу, которая покрывала мой образ жизни. Как я понял развиваться на работе, если и можно, то очень-очень медленно... Почему? Да потому, что очень часто не хватает времени, чтобы остановиться и о чем-то подумать. Обдумать какие-то идеи, которые регулярно возникают у меня в голове. Для творческого человека - это просто ад, когда не можешь сделать то, что придумал из-за нехватки времени.

Уйдя с последней работы, я опять решил взять длительный перерыв, чтобы-таки привести мысли в порядок и почитать книг, что-нибудь поизучать. На глаза мне попалась книжка Кийосаки "Бедный папа, Богатый папа". После нее я понял, что если я теперь пойду на работу, то только на пару лет, с одной конкретной целью - заработать некую сумму денег, чтобы больше никогда не работать по найму. Эта книга помогла увидеть то, о чем я просто не успевал подумать из-за все той же нехватки времени. Инвестирование - вот тот ответ, которого мне так не хватало, именно оно дает возможность собрать много денег, чтобы потом о них не беспокоиться.

Я потратил много времени разбираясь, как же адаптировать идеи книги под свою реальность и я нашел несколько путей. И они работают. И приносят доход порядка 10-15% в месяц, так что моих накоплений хватает, чтобы сделать долгий перерыв в работе по найму. Я завел блог FAQ-Invest, чтобы записывать свои идеи на счет инвестирования и буду рад читателям;)

вторник, октября 28, 2008

Рассказы под экстази

Фредерик Бегбедер

Предупреждение: некоторые фрагменты текста могут оскорбить чувствачитателей, даже особо склонных к романтизму.

  Чувствую, что сейчас снова заплачу, стоит только вспомнить эту историю.
Но мне очень нужно ее рассказать: есть люди, которым мой пример мог бы
сослужить добрую службу. Тогда у меня, по крайней мере, будет иллюзия, что я
разрушил самую прелестную в моей жизни любовную историю не вовсе зазря.
  Все началось с шутки. Помню как вчера. Я ее спросил, может ли она
доказать мне свою любовь. Она ответила, что готова решительно на все. Тут я
улыбнулся, и она тоже. Если бы мы только знали!
  И конечно, с того дня все пошло наперекосяк. Прежде мы занимались
любовью без устали и ни о чем ином не помышляли. Других доказательств любви
нам не требовалось. Как выпить стакан воды -- только приятнее. И жажда не
утихала. Стоило ей на меня поглядеть, и мой живчик просыпался. Она
приоткрывала губы -- мои тотчас туда приникали; ее язык лизал мои резцы, у
него был пряно-клубничный привкус; я запускал пятерню в ее волосы; ее ладонь
ныряла мне под рубашку и гладила спину; наше дыхание учащалось; я
расстегивал ее черный кружевной лифчик, выпуская на волю соски; у них был
вкус карамелек; ее тело было как кондитерская, как магазин самообслуживания,
где я не спеша прогуливался, примериваясь, к чему приступить сначала: к
влажным трусикам или к грудям (две в одной упаковке); когда мы поддавали
жару, нас уже нес поток со своими приливами и отливами, а когда кончали, я
орал ее имя; она -- мое.
  Точка с запятой -- очень эротичная штука.
  Мы были самой что ни на есть влюбленной парочкой. Все оборвалось, лишь
только мы решили, что любовь нуждается в доказательствах. Как будто просто
заниматься ею было недостаточно.
  Начали мы с пустяков. Она просила меня на минуту задержать дыхание.
Если мне удавалось, значит, я ее люблю. Ну, это нетрудно. После этого она
оставляла меня в покое на несколько дней. Но тут наступал мой черед.
  "Если ты меня любишь, подержи палец над огнем и не убирай, пока не
скажу".
  Она меня любила, точно. Мы очень веселились, обхаживая волдырь на ее
указательном пальце. Чего мы не подозревали, так это что суем пальчик в
шестерни адской машины, от которой добра не жди.
  Теперь каждый поочередно пускал в ход свое воображение. Вслед за
цветочками появились и ягодки. Чтобы доказать ей мою любовь, я должен был в
порядке перечисления:
  -- полизать ночной горшок;
  -- выпить ее пи-пи;
  -- прочитать до конца роман Клер Шазаль;
  -- продемонстрировать мошонку во время делового завтрака;
  -- дать ей сто тысяч франков без права к ней прикоснуться;
  -- получить от нее пару пощечин при всем честном народе в кафе "Марли"
и снести это безропотно;
  -- десять часов простоять запертым в шкафчике для метел и тряпок;
  -- прицепить к соскам металлические прищепки-крокодильчики;
  -- переодеться женщиной и сервировать ужин для ее подруг, пришедших к
нам в гости.
  Со своей стороны, проверяя, сильно ли она меня любит, я заставил ее:
  -- съесть на улице собачий помет;
  -- проходить с жесткой резиной в заду три дня, а в клозет ни-ни;
  -- посмотреть с начала до конца последний фильм Лелюша;
  -- без анестезии сделать себе пирсинг между ног;
  -- сходить со мной на вечерний прием и смотреть, изображая, что все в
порядке, как я одну за другой лапаю ее подруг;
  -- отдаться тому самому псу, чей помет она ела;
  -- целый день в одном белье простоять привязанной к светофору;
  -- в свой день рождения вырядиться собакой и встречать лаем каждого
гостя;
  -- явиться со мной в ресторан "Режин" на поводке.
  Лиха беда начало: нас охватил охотничий азарт. Но это еще цветочки. Ибо
затем по обоюдному согласию было решено, что мы вовлекаем в наши
любовно-боевые операции третьих лиц.
  Так, в один из дней я привел ее к моим знакомым, склонным к садизму. С
завязанными глазами и в наручниках. Перед тем как им позвонить, я освежил в
ее памяти правила игры:
  "Если попросишь перестать, значит, ты меня больше не любишь".
  Но она и так все знала назубок.
  Трое моих приятелей начали с разрезания ножницами ее одежды. Один
держал ей локти за спиной, а двое других кромсали платье, лифчик и чулки.
Она чувствовала прикосновение к коже холодного металла и содрогалась от
тревожного ожидания. Когда она осталась голышом, они принялись ее оглаживать
везде: грудь, живот, ягодицы, киску, ляжки, затем все трое поимели ее и
пальцами, и еще кой-чем, сперва по отдельности, а затем все разом, кто куда;
все это у них вышло очень слаженно. После же того, как они все вместе
хорошенько позабавились, пришел черед вещей серьезных.
  Ее руки привязали над головой к вделанному в стену кольцу. Повязку с
глаз сняли, чтобы она могла видеть кнут, хлыст и плетку-семихвостку, затем
ноги примотали к стене веревками и снова завязали глаза. Мы хлестали ее
вчетвером минут двадцать. К концу этого предприятия было трудно определить,
кто больше устал: надрывавшаяся от криков боли и жалобных стенаний жертва
или палачи, вымотанные этой поркой. Но она продержалась, а следовательно,
продолжала меня любить.
  Чтобы отпраздновать все это, мы поставили ей отметину раскаленным
железом на правой ягодице.
  Затем настала моя очередь. Поскольку я ее любил, мне предстояло
выдержать все не дрогнув. Долг платежом красен. Она повела меня на обед к
одному своему "бывшему", то есть к типу, которого я заведомо презирал.
  В конце обеда она изрекла, глядя ему в глаза: "Любовь моя, я тебя не
забыла. -- И, кивнув в мою сторону, продолжала: -- Этот недоносок никогда не
восполнит мне того, что мы некогда с тобой пережили. Вдобавок он такое
ничтожество, что будет смотреть, как мы занимаемся любовью, и не пикнет".
  И я не двигался с места, пока она седлала моего злейшего врага. Она
поцеловала его взасос, поглаживая рукой его член. Он в изумлении уставился
на меня. Однако коль скоро я не реагировал, он в конце концов поддался ее
натиску, и вскоре она насадила себя на его инструмент. Никогда ни до, ни
после я так не страдал. Хотелось умереть на месте. Но я продолжал твердить
себе, что эти муки -- доказательство моей любви. Когда же они завершили дело
обоюдным оргазмом, она обернулась ко мне в изнеможении, истекая потом, и
попросила меня удалиться, поскольку им захотелось все начать сначала, но уже
без меня. Я разрыдался от ярости и отчаяния. Я умолял ее: "Сжалься, потребуй
уж лучше, чтобы я отрезал себе палец, но только не это!"
  Она поймала меня на слове. Мой соперник лично отхватил мне первую
фалангу левого мизинца. Это было чудовищно, но не так ужасно, как оставлять
их наедине. К тому же потерять возможность ковырять в ухе левым мизинцем --
не такая уж большая жертва в сравнении с приобретением рогов от такого
пошляка.
  Но после этого наша любовь потребовала новых, еще более внушительных
доказательств.
  Я заставил ее переспать со своим приятелем, у которого была
положительная реакция на СПИД. Притом без презерватива (во время одной
ночной оргии).
  Она попросила меня ублажить ее папашу.
  Я вывел ее на панель. Дело было на авеню Фош; ее там застукали легавые,
а потом изнасиловала целая бригада патрульной службы плюс несколько
ошивавшихся рядом бродяг, а я и мизинцем не пошевелил -- тем самым, что она
мне оттяпала. Она же засунула распятие мне в анус во время мессы на
похоронах моей сестры, предварительно приказав трахнуть покойницу.
  Я перетрахал всех ее лучших подруг у нее на глазах.
  Она заставила меня присутствовать при ее бракосочетании с сыном
богатого биржевика.
  Я запер ее в погребе, где кишели крысы и крупные пауки.
  Не умолчу и о самом паскудном: она зашла в своих извращениях так
далеко, что заставила меня пообедать тет-а-тет с Романой Боренже.
  На протяжении года мы проделали все, решительно ВСЕ.
  Были уже почти не способны придумать что-либо новенькое.
  И вот однажды, когда настал мой черед ее тестировать, я наконец нашел
высшее ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЛЮБВИ.
  Отметавшее все сомнения насчет того, что она может когда-нибудь меня
разлюбить.
  Нет-нет, я ее не убил. Это было бы слишком просто. Мне хотелось, чтобы
ее муки не прекращались до конца дней, ежесекундно свидетельствуя о ее
неугасимой любви до последнего вздоха.
  Поэтому я ее бросил.
  И она никогда меня больше не видела.
  С каждым днем мы все сильнее страдаем и рвемся друг к другу. Мы льем
слезы уже многие годы. Но она, как и я, знает, что ничего изменить нельзя.
  Наше самое прекрасное доказательство любви -- вечная разлука.
Фредерик Бегбедер

Предупреждение: некоторые фрагменты текста могут оскорбить чувства
читателей, даже особо склонных к романтизму.
Чувствую, что сейчас снова заплачу, стоит только вспомнить эту историю.
Но мне очень нужно ее рассказать: есть люди, которым мой пример мог бы
сослужить добрую службу. Тогда у меня, по крайней мере, будет иллюзия, что я
разрушил самую прелестную в моей жизни любовную историю не вовсе зазря.
Все началось с шутки. Помню как вчера. Я ее спросил, может ли она
доказать мне свою любовь. Она ответила, что готова решительно на все. Тут я
улыбнулся, и она тоже. Если бы мы только знали!
И конечно, с того дня все пошло наперекосяк. Прежде мы занимались
любовью без устали и ни о чем ином не помышляли. Других доказательств любви
нам не требовалось. Как выпить стакан воды -- только приятнее. И жажда не
утихала. Стоило ей на меня поглядеть, и мой живчик просыпался. Она
приоткрывала губы -- мои тотчас туда приникали; ее язык лизал мои резцы, у
него был пряно-клубничный привкус; я запускал пятерню в ее волосы; ее ладонь
ныряла мне под рубашку и гладила спину; наше дыхание учащалось; я
расстегивал ее черный кружевной лифчик, выпуская на волю соски; у них был
вкус карамелек; ее тело было как кондитерская, как магазин самообслуживания,
где я не спеша прогуливался, примериваясь, к чему приступить сначала: к
влажным трусикам или к грудям (две в одной упаковке); когда мы поддавали
жару, нас уже нес поток со своими приливами и отливами, а когда кончали, я
орал ее имя; она -- мое.
Точка с запятой -- очень эротичная штука.
Мы были самой что ни на есть влюбленной парочкой. Все оборвалось, лишь
только мы решили, что любовь нуждается в доказательствах. Как будто просто
заниматься ею было недостаточно.
Начали мы с пустяков. Она просила меня на минуту задержать дыхание.
Если мне удавалось, значит, я ее люблю. Ну, это нетрудно. После этого она
оставляла меня в покое на несколько дней. Но тут наступал мой черед.
"Если ты меня любишь, подержи палец над огнем и не убирай, пока не
скажу".
Она меня любила, точно. Мы очень веселились, обхаживая волдырь на ее
указательном пальце. Чего мы не подозревали, так это что суем пальчик в
шестерни адской машины, от которой добра не жди.
Теперь каждый поочередно пускал в ход свое воображение. Вслед за
цветочками появились и ягодки. Чтобы доказать ей мою любовь, я должен был в
порядке перечисления:
-- полизать ночной горшок;
-- выпить ее пи-пи;
-- прочитать до конца роман Клер Шазаль;
-- продемонстрировать мошонку во время делового завтрака;
-- дать ей сто тысяч франков без права к ней прикоснуться;
-- получить от нее пару пощечин при всем честном народе в кафе "Марли"
и снести это безропотно;
-- десять часов простоять запертым в шкафчике для метел и тряпок;
-- прицепить к соскам металлические прищепки-крокодильчики;
-- переодеться женщиной и сервировать ужин для ее подруг, пришедших к
нам в гости.
Со своей стороны, проверяя, сильно ли она меня любит, я заставил ее:
-- съесть на улице собачий помет;
-- проходить с жесткой резиной в заду три дня, а в клозет ни-ни;
-- посмотреть с начала до конца последний фильм Лелюша;
-- без анестезии сделать себе пирсинг между ног;
-- сходить со мной на вечерний прием и смотреть, изображая, что все в
порядке, как я одну за другой лапаю ее подруг;
-- отдаться тому самому псу, чей помет она ела;
-- целый день в одном белье простоять привязанной к светофору;
-- в свой день рождения вырядиться собакой и встречать лаем каждого
гостя;
-- явиться со мной в ресторан "Режин" на поводке.
Лиха беда начало: нас охватил охотничий азарт. Но это еще цветочки. Ибо
затем по обоюдному согласию было решено, что мы вовлекаем в наши
любовно-боевые операции третьих лиц.
Так, в один из дней я привел ее к моим знакомым, склонным к садизму. С
завязанными глазами и в наручниках. Перед тем как им позвонить, я освежил в
ее памяти правила игры:
"Если попросишь перестать, значит, ты меня больше не любишь".
Но она и так все знала назубок.
Трое моих приятелей начали с разрезания ножницами ее одежды. Один
держал ей локти за спиной, а двое других кромсали платье, лифчик и чулки.
Она чувствовала прикосновение к коже холодного металла и содрогалась от
тревожного ожидания. Когда она осталась голышом, они принялись ее оглаживать
везде: грудь, живот, ягодицы, киску, ляжки, затем все трое поимели ее и
пальцами, и еще кой-чем, сперва по отдельности, а затем все разом, кто куда;
все это у них вышло очень слаженно. После же того, как они все вместе
хорошенько позабавились, пришел черед вещей серьезных.
Ее руки привязали над головой к вделанному в стену кольцу. Повязку с
глаз сняли, чтобы она могла видеть кнут, хлыст и плетку-семихвостку, затем
ноги примотали к стене веревками и снова завязали глаза. Мы хлестали ее
вчетвером минут двадцать. К концу этого предприятия было трудно определить,
кто больше устал: надрывавшаяся от криков боли и жалобных стенаний жертва
или палачи, вымотанные этой поркой. Но она продержалась, а следовательно,
продолжала меня любить.
Чтобы отпраздновать все это, мы поставили ей отметину раскаленным
железом на правой ягодице.
Затем настала моя очередь. Поскольку я ее любил, мне предстояло
выдержать все не дрогнув. Долг платежом красен. Она повела меня на обед к
одному своему "бывшему", то есть к типу, которого я заведомо презирал.
В конце обеда она изрекла, глядя ему в глаза: "Любовь моя, я тебя не
забыла. -- И, кивнув в мою сторону, продолжала: -- Этот недоносок никогда не
восполнит мне того, что мы некогда с тобой пережили. Вдобавок он такое
ничтожество, что будет смотреть, как мы занимаемся любовью, и не пикнет".
И я не двигался с места, пока она седлала моего злейшего врага. Она
поцеловала его взасос, поглаживая рукой его член. Он в изумлении уставился
на меня. Однако коль скоро я не реагировал, он в конце концов поддался ее
натиску, и вскоре она насадила себя на его инструмент. Никогда ни до, ни
после я так не страдал. Хотелось умереть на месте. Но я продолжал твердить
себе, что эти муки -- доказательство моей любви. Когда же они завершили дело
обоюдным оргазмом, она обернулась ко мне в изнеможении, истекая потом, и
попросила меня удалиться, поскольку им захотелось все начать сначала, но уже
без меня. Я разрыдался от ярости и отчаяния. Я умолял ее: "Сжалься, потребуй
уж лучше, чтобы я отрезал себе палец, но только не это!"
Она поймала меня на слове. Мой соперник лично отхватил мне первую
фалангу левого мизинца. Это было чудовищно, но не так ужасно, как оставлять
их наедине. К тому же потерять возможность ковырять в ухе левым мизинцем --
не такая уж большая жертва в сравнении с приобретением рогов от такого
пошляка.
Но после этого наша любовь потребовала новых, еще более внушительных
доказательств.
Я заставил ее переспать со своим приятелем, у которого была
положительная реакция на СПИД. Притом без презерватива (во время одной
ночной оргии).
Она попросила меня ублажить ее папашу.
Я вывел ее на панель. Дело было на авеню Фош; ее там застукали легавые,
а потом изнасиловала целая бригада патрульной службы плюс несколько
ошивавшихся рядом бродяг, а я и мизинцем не пошевелил -- тем самым, что она
мне оттяпала. Она же засунула распятие мне в анус во время мессы на
похоронах моей сестры, предварительно приказав трахнуть покойницу.
Я перетрахал всех ее лучших подруг у нее на глазах.
Она заставила меня присутствовать при ее бракосочетании с сыном
богатого биржевика.
Я запер ее в погребе, где кишели крысы и крупные пауки.
Не умолчу и о самом паскудном: она зашла в своих извращениях так
далеко, что заставила меня пообедать тет-а-тет с Романой Боренже.
На протяжении года мы проделали все, решительно ВСЕ.
Были уже почти не способны придумать что-либо новенькое.
И вот однажды, когда настал мой черед ее тестировать, я наконец нашел
высшее ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЛЮБВИ.
Отметавшее все сомнения насчет того, что она может когда-нибудь меня
разлюбить.
Нет-нет, я ее не убил. Это было бы слишком просто. Мне хотелось, чтобы
ее муки не прекращались до конца дней, ежесекундно свидетельствуя о ее
неугасимой любви до последнего вздоха.
Поэтому я ее бросил.
И она никогда меня больше не видела.
С каждым днем мы все сильнее страдаем и рвемся друг к другу. Мы льем
слезы уже многие годы. Но она, как и я, знает, что ничего изменить нельзя.
Наше самое прекрасное доказательство любви -- вечная разлука.

суббота, марта 29, 2008

четверг, мая 31, 2007

Две красавицы

 

Внимательно посмотрев на этих двух красавиц, можно заметить, что они похожи.
И действительно, с Алиссы Милано мультипликаторы Диснея рисовали свою русалочку Ариэль для мультфильма «Русалочка»

Ариэль — младшая дочь морского короля Тритона. Изначально жила в Атлантике со своими друзьями — крабом Себастьяном и рыбкой Флаундером.У Ариэль длинные волнистые рыже-красные волосы, зелёный хвост и пурпурные ракушки-бикини. Ариэль была первой в линии «диснеевских принцесс», хотя и не первой из женских персонажей в мультфильмах студии Диснея, с прорисованными линиями груди. Кроме того, Ариэль была первой, кого на студии Диснея нарисовали практически полностью обнажённой (когда она выходила из моря, получив ноги), конечно, разумеется, с учётом, детской зрительской аудитории.
Озвучивала Ариэль Джоди Бенсон. Сама Джоди говорит, что русалочка Ариэль — её любимый персонаж диснеевских мультфильмов. В японской звуковой дорожке, Ариэль озвучивала Маюми Судзуки. В русской звуковой дорожке — Светлана Светикова.

среда, мая 30, 2007

вторник, мая 29, 2007